logo

Эпоха научного естествознания

Формирование аксиоматики определения предмета в научной рациональности, само по себе, недостаточно и сопровождается развертыванием, кроме того, логики вывода (доказательства). Типичным представителем этого движения является Ф.Бэкон.

Как уже было сказано, наблюдение и опыт являются методами, общими для всего естествознания. Ф.Бэкон формулирует понятие естественнонаучного опыта: эксперимент является предметом интереса практически всех его основных трудов. Понятно, что логика определения (теоретический эквивалент предмета) и логика вывода (метод) в своих развернутых формах должны совпадать, - лишь тогда достигается осмысленность научного познавательного акта. Однако, понятие смысла науки не реконструируемо в терминах самой науки (теорема Геделя о запрете на самообоснование в рамках формализованных систем). Именно с этим противоречием связана существенная характеристика эксперимента в следующих взаимосвязанных определениях:

1. Экспериментальный метод основывается на методическом задании условий и ограничений, которое должно вести к принципиальной предсказуемости результата. Ученый должен максимально избавить объект экспериментального обращения от множественности, а, потому, неопределенности связей и отношений и добиться чистоты опыта, т.е. теоретической стерильности результата.

2. В эксперименте, как инструментальном воплощении метода, знание о предмете (логика определения) представлено как способ получения знания о предмете (логика вывода). История развития эксперимента, как раз, свидетельствует о том, что тенденция к отождествлению предмета и метода есть перманентная попытка научного осмысления науки: наука всегда считала основной проблемой собственного самоопределения задачу расчленения объекта своего интереса до элементарной причины и беспричинного состояния, то есть до математической точки, то есть до мысленной конструкции.

3. В пределе оптимальности эксперимент требует своего доведения до мысленного эксперимента, свободного от субъективности чувственного восприятия и случайности неучтенных реальных обстоятельств. И именно к этому неосознанно стремится современная наука, широко и с оптимизмом внедряя в эксперимент компьютерное моделирование. Компьютерная эйфория в науке, прежде всего, связана со стремлением заменить актуальную неопределенность смысла науки на потенциальную бесконечность возможностей научного метода. Такая эйфория возникала в науке каждый раз, когда делалось эпохальное открытие - каждый раз, когда введение новой аксиоматики в логике определения позволяло уйти от задания конечных вопросов и углубиться в конструирование невиданной (неочевидной) ранее объективности.

Попытка экспликации (проявления) смысла науки в науке, если не запрещена, то, во всяком случае, вызывает подозрение в антинаучности: можно бесконечно добиваться соответствия метода и онтологии (существования) предмета, но, как только это выполнено, статус объективной реальности оказывается тождественен статусу картины мира. То есть, либо мир как картина должен быть признан продуктом разумного конструирования и, тем самым, будет упразднен принцип научной объективности; либо субъект науки должен быть взят как объект онтологического (бытийного), а не гносеологического (познавательного) статуса, включен в объективную реальность как рядоположенный с любым объектом любой науки и, тем самым, инструментарий научного эксперимента (в том числе прибор, и аналитические способности исследователя) очертит не внешний объект, а собственные параметры. Не случайно именно с этой проблемой сталкивается ученый в периоды кризиса наук. В логике определения ученый выступает как гносеологический объект и лишь фиксирует независимую от него реальность, в логике вывода ученый формирует реальный объект онтологического порядка как инструментарий, средство, условие гносеологической позиции в эксперименте.

Перейти на страницу:
1 2 3

 


Copyright © 2013 - SimpleBiology.ru - Все права защищены